25
Черновик бога
После рерайта мне дали три дня — зачем, не объяснили: просто три дня свободы от уроков и от Вэй Лина с его объяснениями, от которых обычно хочется лечь и не вставать. Три дня тишины, за которые я впервые за двадцать восемь лет перестал считать — трещины на потолке, проценты когерентности, шарики воспоминаний; счёт отпустил меня первым, а всё остальное пока держалось.
На четвёртый день пришёл Вэй Лин, сел на ступеньку, и снова возникла стандартная конфигурация — чай, Шрёдингер на коленях, — только теперь она была настроена на полтона ниже обычного.
— Есть одно дело, — сказал он. — Из старых. Доделайте — и езжайте.
— Какое?
— Закройте проход на поляне.
Мы пошли туда вдвоём. Проход был узкий — такой, каким я оставил его после экзамена. Тонкая щель в ноябрьском воздухе, через которую, если смотреть правильно, было видно второй этаж: фракталы, повторяющие себя на каждом масштабе. Красиво и безлюдно — зубная щётка в рюкзаке весила больше.
— Как его закрыть?
— Тремя способами. Первый — запечатать. Сшить нити, затянуть шов. Через сто лет тут снова будет тонкое место, но сто лет — это сто лет.
— Второй?
— Засыпать. Наложить поверх причинность такой плотности, что никакое восприятие уже не дотянется. Иеро бы выбрал второе.
— Третий?
Пауза. Вэй Лин смотрел на щель, а не на меня.
— Третий — якорь. Оставить проход открытым с таким замком, чтобы повернуть его не смог никто — даже я, даже Гептарх, даже тот, кто через семьсот лет придёт сюда с моим чаем и моим терпением.
— Как?
— Подписью. Чужая подпись — вставленная в петлю — не даёт двери закрыться. Пока подпись цела, дверь остаётся открытой. Найти её — невозможно, если она — распределённая.
— Чья подпись?
— Это — уже не ко мне.
Я понял до того, как он договорил. Физик. Я вижу рекурсию.
Во мне — была мамина подпись. Та часть, которая перешла, когда мне было семь. Тапочки в коридоре — это был её запах, но теперь я знаю — запах — первый этаж. На четвёртом — подпись. На седьмой день в Академии Вэй Лин сказал: «Она — в вас. Это — ваше, не её. Сделка закрыта». Тогда — это звучало как наследство. Сейчас — как счёт.
— Если я отдам её — в дверь, — сказал я, — что со мной?
— Подпись — ваша. Целиком. После рерайта — особенно ваша. Вы — её владелец. Что сделаете — то и будет.
— Это не ответ.
— Это — уважение.
(Уважение. Хорошее слово, — и здесь, как я начинал понимать, оно означало буквальное: Вэй Лин отказывался говорить мне, как поступить, и платил за этот отказ собственным терпением, — ресурс, по моим наблюдениям, у него не безграничный, как бы он ни прикидывался.)
— Что пропадёт?
Вэй Лин подумал. Семьсот лет опыта — одна секунда на вежливость.
— Её — внутри. Запах тапочек — останется: первый этаж, это память. Фотография на кухне — останется. А то — тёплое — что вы чувствуете, когда думаете о ней без причины, — уйдёт. Потому что уйдёт — она. Из вас. В дверь.
— И она согласна?
— Вы — её. Вы — её продолжение. Согласие — ваше.
После покупки
Эта глава входит в полную версию
Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.
· · Уже купили? ВойдитеПисьмо о новых главах и опытах
Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.