10
Кто живёт в твоей голове
На седьмой день пришёл Иеро, и всё стало значительно хуже.
В особом смысле: ничего не сломалось, не взорвалось, никто не пострадал (физически). Просто стало неудобно. Как когда вы сидите в тёплой ванне, и кто-то открывает дверь, и из коридора тянет холодом, и вы понимаете, что ванна — не комната. Что за ней — мир. И он не тёплый.
Иеро открыл дверь.
Он появился за завтраком, без предупреждения и стука (в Академии вообще не стучат — то ли традиция, то ли провокация, то ли двери здесь устроены иначе, чем в мире, где я вырос). Просто вошёл — высокий, чернокожий, в чём-то, что я бы описал как «дорогой спортивный костюм, если бы дорогие спортивные костюмы шили на заказ для людей, которые выглядят, как будто могут убить тебя улыбкой». Лысый. Широкоплечий. Улыбка широкая — и одна деталь, за которую зацепилось боковое зрение: моргает на полсекунды медленнее обычного человека. Замечаешь один раз — потом не можешь развидеть.
Первое, что я заметил: он заполнял комнату. Перцептивно (комната и так была большая — или казалась большой — складчатое пространство, помните). Когда он вошёл, все остальные стали фоном. Как если бы в комнате включили театральную рампу и направили её только на него, а остальной свет приглушили вдвое. Вэй Лин рядом с ним выглядел как тень. Потому что Вэй Лин — это тишина, а Иеро — оркестр. Громкий, медный, бьющий прямо в солнечное сплетение.
Второе, что я заметил: у Артёма побелели костяшки пальцев. Он сжал кулаки и не разжимал их всё время, пока Иеро был в комнате. Профессиональная реакция: тело распознало угрозу до того, как мозг её классифицировал. (Тело умнее мозга в вопросах выживания. Мозг думает. Тело — знает. Мозг решает, бояться или нет. Тело уже боится и рассчитывает траекторию отступления. Примерно поэтому учёные плохо дерутся: они дают мозгу слишком много голоса.)
— Доброе утро, — сказал Иеро. Голос — низкий, бархатный, с лёгким акцентом, который мог быть французским, а мог — чем-то другим. — Я вижу, вас уже покормили. Прекрасно. Голодные люди плохо думают. А вам сегодня придётся думать много.
Он сел. Сбоку, рядом с Кирой (во главе стола — место Вэй Лина). Кира чуть отодвинулась. Непроизвольно. Как отодвигаются от огня: потому что может быть горячо.
— Меня зовут Иеро, — сказал он. — Я — наставник. Из других, — он кивнул на Вэй Лина, который сидел молча и пил чай (разумеется). — Скажем так: если Вэй Лин учит вас видеть, я учу вас тому, что смотрит в ответ.
Тут мне нужно сделать паузу и рассказать кое-что о страхе. Не о том, когда тебе страшно (это просто: адреналин, учащённый пульс, желание убежать). А о том, когда тебе интересно и страшно одновременно. Это — совсем другое чувство. Это — как стоять на краю крыши: ноги дрожат, голова кружится, но ты не уходишь. Потому что вид — невероятный. Потому что с края видно то, чего не видно с земли.
Иеро вызывал именно это. Вертиго. Ощущение края.
И — это важно — он это знал. И использовал. Так же, как у Вэй Лина рабочим инструментом была тишина, у Иеро им было обаяние. Не то обаяние, которое бывает у симпатичных людей, — а то, которое бывает у огня: красиво, тепло и, если подойти слишком близко, сожжёт заживо.
— Сегодня мы поговорим о паразитах, — сказал он. Улыбаясь. — О тех, что в голове.
— Я задам вам вопрос, — начал Иеро. — Простой. Кто думает ваши мысли?
Тишина. Я ожидал ответов типа «я», но никто не ответил. Потому что вопрос звучал как ловушка. А мы — пятеро багов — уже достаточно пожили в этом мире, чтобы не наступать на очевидные ловушки. (На неочевидные — другое дело. На неочевидные мы наступали регулярно и с энтузиазмом.)
— Вы думаете — «я», — продолжил Иеро. — Каждый из вас уверен в одном и том же: всё, что есть у него в голове, — мысли, тревога, раздражение, страх, злость, радость, — принадлежит лично ему. Личная собственность, приватная территория, частная коллекция, в которой каждый из вас — единственный куратор.
Он встал и медленно прошёлся вдоль стола, как хищник, которому некуда торопиться.
— А теперь я скажу вам кое-что неприятное. Готовы?
Никто не ответил. (См. выше: ловушка.)
— Примерно шестьдесят — семьдесят процентов ваших мыслей — не ваши.
Долгая пауза.
— Простите? — сказал я.
— Шестьдесят-семьдесят процентов. Грубая оценка, но порядок верный. Из каждых десяти мыслей, которые вы считаете своими, шесть-семь — чужие: заимствованные у соседей, установленные через рекламу, скачанные из ленты новостей, если угодно, — и работающие в фоне, как приложения на телефоне, которые вы не помните, когда ставили, но они до сих пор жрут батарею.
Тут любой нормальный человек сказал бы: «Бред». Или: «Докажите». Или — что вероятнее — встал бы и ушёл, потому что «шестьдесят-семьдесят процентов ваших мыслей не ваши» — это приглашение к паранойе.
Но мы не были нормальными. (Мы были багами. В дачном пространстве, которое не подчиняется евклидовой геометрии. После недели, в которую мы ломали стаканы намерением и телепортировали их, переписывая причинно-следственные связи. «Нормальный» сошёл с рельсов где-то в районе второй главы.)
— Объясните, — сказал Артём. Коротко. По-военному.
— С удовольствием. — Иеро — впервые за разговор — полез во внутренний карман куртки. Достал блокнот. Потрёпанный, кожаный переплёт. Такой же формы и размера, как блокнот Зои, который лежал в моём рюкзаке у двери. Эта связь — не случайность, — промелькнуло у меня. Но спросить я не решился.
Он открыл блокнот. Полистал. Остановился.
— Пятнадцатое издание каталога, — сказал он. — На русском ещё не переводили. Вашему виду пригодится, если выживет. Читаю выборочно. Самые распространённые штаммы.
И начал — ровным, профессиональным голосом, каким медицинский диктор в конце рекламы читает список побочных эффектов: монотонно, ровно, не выделяя ни одной интонации.
— Паразит номер три. Страх опоздать. Симптом: проверять телефон каждые семь минут. Носитель: триста восемьдесят миллионов человек. Дата обнаружения: начало двадцатого века. Вектор передачи: железнодорожное расписание. Побочный эффект: хроническое повышение кортизола. Лечится: выбрасыванием часов.
(Кира — чуть дрогнула. Не буквально, но я увидел — на четвёртом этаже — как её каузальное поле сжалось на долю. Носитель. Как и все мы.)
После покупки
Эта глава входит в полную версию
Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.
· · Уже купили? ВойдитеПисьмо о новых главах и опытах
Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.