13
Лабораторные крысы
Третья часть — третья неделя — началась с яблока.
Того же, что в первой неделе: обычного, зелёного, чуть побитого — Ольга их покупала на рынке в Красногорске, потому что «в супермаркете яблоки пахнут картоном, а картон, если вы не обратили внимание, это — инженерное достижение, но не еда».
— Посмотрите, — сказал Вэй Лин. — Как смотрели тогда. Но теперь — дальше.
— Насколько дальше?
— До автора.
Яблоко я уже умел читать. Биография: дерево, тридцать лет, Краснодарский край (лёгкий привкус моря во вкусе; я проверил — было; Вэй Лин кивнул: «да, клюёт иногда с побережья»). Солнце, дождь, прививка на дичку. Сорок поколений селекции. Человеческое вмешательство — видно: яблоко настроено — на сахар, на размер, на кожуру определённой плотности, под зубы именно этого конкретного вида; назвать такое яблоко просто выросшим язык не поворачивается — скорее доведённым, как доводят до товарного вида деталь на конвейере.
Я это уже видел. За первую неделю.
— Это — не дальше, — сказал я. — Это — то же самое.
— Смотрите ещё. Под селекцию.
Я посмотрел. Под селекцией — дичка, дикая яблоня: тысячи лет медленных мутаций, никакого автора, просто эволюция в чистом виде — давление среды, отбор и статистика.
— Это — хаос, — сказал я. — Там автора нет.
— Там — параметры. Гравитация, в которой падает яблоко. Температура, при которой дерево цветёт. Атмосфера, в которой пыльцу переносит насекомое, рассчитанное на длину тычинки. Глубже.
Я закрыл глаза. Пошёл глубже.
И — увидел.
То, что я увидел, не поддавалось обычному описанию, но физик — это человек, который описывает всё, чему нашёл способ измерить. Я увидел — настройки. Как в программе: поле, значение, единицы. g = 9.81. T = 288 K. Состав атмосферы — такой-то. Длина дня — двадцать четыре часа плюс-минус несколько сотых. Каждое — с допуском. Каждое — под что-то. Не произвольно. Рассчитано.
И — за настройками — намерение.
Намерение, которое крупнее и человека, и садовода, — чьё-то постороннее, того, кто ввёл значения.
Автор.
Я открыл глаза. Яблоко — на столе. Обычное. Зелёное. Я посмотрел на Вэй Лина.
Он пил чай. Ждал.
— Кто? — спросил я.
— Пока — что. Кто — позже. — Он поставил чашку. И — как будто бы между прочим — убрал яблоко со стола. На его место — положил глобус. Маленький, школьный, с подставкой, из тех, что стоят в кабинете географии. Откуда он появился — я не заметил.
— Теперь — это.
Я смотрел на глобус тридцать секунд. Потом — минуту. Потом — перестал считать.
Потому что когда ты научился видеть настройки яблока, — планета — это та же операция, только — масштаб другой.
Гравитация. Настроено. Осевой наклон. Настроено. Расстояние до звезды. Настроено. Магнитное поле. Настроено. Соотношение воды и суши. Настроено. Двадцать один параметр, каждый — в узком окне, вне которого — жизнь, какую я знал, — не работает. И каждое — совместимо с каждым. Никаких противоречий. Никакой случайности в распределении. Как будто кто-то — долго — подбирал значения, пока не сошлось.
Физик во мне — попробовал возразить. Антропный принцип. Мы видим такую Вселенную, потому что в других нас бы не было. Селекционный отбор наблюдателем. Мы — тавтология.
Физик во мне — замолчал. Потому что за настройками — видно — намерение. То же, что за яблоком. Только — большее. Значительно большее.
У меня сжалось в горле.
— Это — проект, — сказал я. Голос — не мой. Ниже на полтона.
— Да, — сказал Вэй Лин.
Одно слово. Семьсот лет. Двадцать шесть лет его ожидания, пока кто-то увидит сам.
После покупки
Эта глава входит в полную версию
Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.
· · Уже купили? ВойдитеПисьмо о новых главах и опытах
Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.