15
Три ответа
Собрание собралось двенадцатого сентября две тысячи сорок первого, на поляне Академии, под открытым небом, в одиннадцать часов утра.
Я этот день помню с точностью до минуты, потому что утром у меня в машине на Ярославском шоссе за тридцать седьмым километром сломалась метеофункция — маленький датчик влажности в блоке обогрева салона, который работал у меня с двадцать пятого. Я ехал с открытым окном, холодный сентябрьский ветер бил мне в левую руку, и я думал о том, что за шестнадцать лет эта машина (красный Рено Логан две тысячи восемнадцатого, на котором я с Кирой после свадьбы ездил в Рузу и обратно) стала моим биологическим продолжением в той же степени, в какой Кира — моим психологическим. Лия сидела сзади, в пальто, в вязаной шапке и в шарфе Брэдбери — шарф в прошлом году Кира ей связала сама, серо-синий, с тонкой красной полосой, подписала «Лия, 14» на внутренней бирке. Карл сидел рядом с ней, на левом заднем. Он приехал в Москву накануне, из Воронежа, с небольшой спортивной сумкой, в которой была одна рубашка на смену, ноутбук с его модулем в разобранном виде, и сто двадцать граммов Лавацца Куалита Оро для меня — это его обычная привычка, привозить мне кофе; он думает, что у меня в институте плохой кофе; он прав.
На собрание были приглашены сорок человек. Не приглашённые — не приходили: это был ритуал последней попытки договориться перед необратимым, и в нём места для зрителей не предусматривалось. На поляне расставили двадцать четыре складных стула (поставила Оля, Ольгина внучка, ей сейчас двадцать четыре, и она с тридцать пятого года мостовая вторая по Академии после меня), остальные шестнадцать человек стояли — это тоже было частью формата, стоящие, как правило, были младше и активнее в теле.
Расклад присутствовавших, для исторической протоколочности:
Ордо. Артём Валь. С ним — пятеро: его заместитель по методологии Суржикова (не та, что с НТВ, её однофамилица из ФГБУ), двое глав региональных центров (Екатеринбург, Казань), юрист института (мужчина, лет сорока, без видимой подписи, очень чистая аура «я юрист, меня не трогать»), и одна женщина в тёмно-зелёном пиджаке, которую я раньше не видел и которую Кира потом охарактеризовала как «советник с той стороны от Артёма по этическим вопросам, держит двух кошек и читает Петра Струве». Кирины моментальные портреты за восемь лет стали точнее моих.
Форса. Иеро. С ним — четверо: трое в чёрном, один в коричневом, все без имён в моём архиве, все моргают на полсекунды медленнее, чем полагается; один из них был хирург, второй — что-то из IT-индустрии, третий — бывший дипломат (биографии я реконструировал по осанке, ритму дыхания, тому, как они держали чай). Четвёртый — женщина, которая впервые появилась в круге Иеро в тридцать восьмом, без всякой предыстории, и про которую в Академии ходит анонимный меморандум с одной строчкой: «возможно, рендер-тень». Меморандум анонимный, без цифры. Я его читал летом.
Либер. Вэй Лин. Нома. Зоя (впервые за восемь лет на публичном собрании; её сегодня видели все сорок, не только Лия). Ольга. Я. Кира. Дориан (приехал из архива в девять утра, в том же самом тёмно-сером костюме; на собрании сидел ближе всех к деревьям, на крайнем стуле, молча). Четверо кураторов средней линии. Амара (восемнадцать, без Триады — Триада осталась в столовой; сегодня она приехала как приёмник). Карл. Лия.
Независимые гости. Лена Маркова с фотоаппаратом Зенит-Е 1972 года (плёночная съёмка без публикации, оговорено заранее; за цифровой камерой в руках женщины с корочкой Института допустили бы разрыв протокола). Доктор Эльза Бренн — в тёмно-синем пальто, без планшета, без Архитектора Pro, — её присутствие было одним из самых тонких политических событий дня: по формальной должности она за Ордо, по прошлогодней трещине она слушает Либер, и сегодня она сидела посередине, между третьим и четвёртым рядом, визуально никого не выбирая. Дмитрий Верхов (личный друг Вэй Лина ещё с двенадцатого; мы его до сегодня видели два раза, один раз он привёз кому-то книгу, другой раз пил чай; сегодня — впервые на собрании). Ещё двое — не знакомые мне, но пришедшие с согласия Ольги.
Официальное наблюдение. Один человек — протоколист. Это была Лена Маркова. Её задача — вести рукописный протокол на бумаге, без диктофона, без цифры. Бумажная копия хранится после собрания в архиве Академии, в папке «12.09.41» на полке Ольги.
После покупки
Эта глава входит в полную версию
Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.
· · Уже купили? ВойдитеПисьмо о новых главах и опытах
Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.