Зоя Мирай в две тысячи двадцать шестом году не регистрировалась в восприятии обычных людей как фигура. Её глазами не видели. Если кто-то проходил мимо неё в коридоре, его взгляд проскальзывал, как проскальзывает взгляд по стеклу, на которое налилась вода. Это была её биологическая особенность: диагностирована была, в начале, как редкая разновидность парамнестической диссоциации с нарушением фигурной организации восприятия у наблюдателей (четырнадцать лет в больнице Кащенко, три курса нейролептиков, Зоя в итоге просто перестала их принимать, потому что глушили её саму — фантазия от них оставалась нетронутой). Позже, в Академии, выяснилось, что патологии здесь вообще нет; это — свойство подписи. Зоя несёт в подписи фрагменты других жизней (семнадцать земных языков и шесть, которых нет в фонологическом атласе мира); её подпись структурно больше одного наблюдателя, и обычные люди её не видят по простой причине: у них в голове нет слота для такого наблюдателя (их разрешающая способность восприятия поддерживает одного-двух субъектов за предметом, и если субъектов сильно больше, предмет выпадает из категории «фигура»).