14
Нужно ответить
Суббота, двадцать девятое сентября две тысячи сорокового. Шаболовка. Утро.
Я не спал в эту ночь четыре часа, из которых два провёл у окна кухни, а два — за ноутбуком с включённым без звука стримом. Стрим был из Лиссабона. Иеро там в пятницу вечером давал двухчасовое интервью португальскому подкасту «Открытое расширенное сознание», про расширенное восприятие, и интервью в интернете уже к полуночи по Москве разошлось по Телеграму с русскими субтитрами, которые ему сделал какой-то из наших, анонимно, за шесть часов. Интервью было сильнее, чем эфир на НТВ в декабре тридцать третьего. Иеро за семь лет научился говорить тише и дольше и в этот раз ни разу не произнёс слова «отбор». Он заменил его на «градиент естественного пропускания». Смысл тот же. Но через «градиент» слушатель не спотыкается и принимает.
Артём прислал мне в четыре утра на Нокию СМС в два слова: «Читали. Плохо.» Я ответил: «Читал. Плохо.» Это у нас был новый рабочий формат с тридцать седьмого: двухсловная справка по ночной ситуации, без эмоций.
(Параллельно — пока я заваривал третью чашку — Росподпись в автоматическом режиме рассылала по Телеграму и Госуслугам уведомление гражданам категорий 3А и выше: «В связи с выявленным информационным событием зарубежного характера, по § 7.1 приказа ПП-23, рекомендуется ограничить самостоятельное потребление медиа-контента по указанной теме в течение 72 часов. Адресная поддержка — через приложение «Архитектор Pro», версия 8.2.1, обновление доступно в магазине приложений. Повторная верификация инварианта возможна в любом региональном центре.» Переводя с архитектурного на человеческий: «мы знаем, что вы сейчас смотрите. Не смотрите дальше, мы подстрахуем. Если боитесь — у нас есть кнопка.» У меня приложения «Архитектор Pro» не стоит принципиально, уведомление прилетело на резервный смартфон в ящике, который я включаю раз в день на двадцать минут. Я его не открыл.)
К восьми утра я сидел на кухне, с третьим чаем, с пустым ноутбуком, с остатками ночной тишины в голове. Кира с семи работала в Академии. Лия в свои четырнадцать с лишним (в июле ей было четырнадцать, сейчас — четырнадцать и два месяца) по субботам стала вставать позже меня на два часа. Это у неё был первый устойчивый подростковый знак — до этого лета она поднималась с семи утра и писала в блокноте до завтрака. С августа — спит до десяти, до одиннадцати.
Сегодня она встала в девять.
Вошла на кухню в пижаме с уже старыми ракетами (эту пижаму она донашивает третий год; Кира два раза пыталась заменить — Лия отказывалась; это у неё форма сопротивления против материнской хозяйственной заботы, по её же определению в блокноте, на страничке «что я не отдаю»). Шрёдингер Младший, живой, в форме тугого чёрного круга, лежал у неё на плече. Он сейчас с ней спит; меня он отпустил во сне с шестого года жизни, когда Лия впервые закрыла дверь детской на ночь.
Лия села напротив, спустила кота на пол — и Шрёдингер Младший отправился к миске по неубиваемой кошачьей привычке проверять, не появилось ли что-нибудь новое со вчерашней проверки.
— Пап.
— Да.
— Ты опять не спал.
— Четыре часа.
— Португалия?
— Да.
— Смотрела субтитры перед сном. Три минуты. Закрыла.
— Хорошо, что закрыла.
— У него хорошо получилось.
— Да.
— И поэтому плохо.
— Да.
Я налил ей чая. Без вопроса (по субботам утром мы пьём один и тот же с ней сорт — Юн У, тот самый, который Кира в апреле двадцать восьмого привезла с конференции; у нас эта привычка с Лииных восьми лет). Лия взяла чашку. Подула. Пила медленно.
После покупки
Эта глава входит в полную версию
Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.
· · Уже купили? ВойдитеПисьмо о новых главах и опытах
Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.