Эра Архитекторов

Глава 10. Альфа-партнёры

Проектные войны25 мин

10

Альфа-партнёры

Прошло два с половиной года.

(Промежуток я здесь не пересказываю; это отметка, что между тем декабрём и сегодняшним июлем лежат двадцать девять месяцев прикладной жизни, в которых мы с Кирой делали свою работу, Лия росла, Институт Пробуждения разворачивал пункты один-пять по плану Артёма, Иеро после двух вынужденных эфиров на региональных каналах окончательно ушёл в телеграм с двойным эхом, Глеб Аристов запустил курс «Альфа-партнёрство 2.0» за триста сорок девять тысяч рублей и поймал первую проверку от Архитектора-1 за несанкционированное использование терминологии пятого этажа. Архитектор-1 его оштрафовал. Глеб оплатил. Через неделю вернулся в эфир с тем же курсом в чуть более общих формулировках, и Вэй Лин на это прокомментировал Ольге одним выдохом: «фильтр через него дышит». Ольга записала фразу в свою тетрадь с зелёной обложкой, в которой у неё к этому году набралось триста двадцать два такого рода реплик Вэй Лина за тридцать лет работы.)

Сегодня — суббота, двенадцатое июля две тысячи тридцать шестого. Четыре дня назад у Лии был десятый день рождения (мы отпраздновали дома в четверг: свечки, тесть приехал из Питера с тортом «Прага» из «Севера» на Невском, Кира плакала в ванной, я не плакал, Лия задула все свечки с первого раза, Шрёдингер Младший уснул в коробке от торта; бытово, как положено). Лие — десять, Карлу — двадцать, Кире — тридцать пять, мне — тридцать восемь и два месяца. Мы едем в Академию втроём, плюс кот в переноске. Кот к своим нынешним десяти годам жизни перестал по дороге бухтеть; он теперь ездит с нами по делам, как член семьи, принимающий на себя часть ответственности за маршрут.

Приехали в десять сорок. Поляна зелёная, тёплая, иван-чай по кромке леса поднял свои флаги. В машине у Лии — блокнот (шестой по счёту, в красной обложке; предыдущие пять лежат дома в ящике под кроватью, обёрнутые в пергаментную бумагу, пронумерованные), пачка цветных карандашей «Кохинор», Брэдбери («Марсианские хроники» в оригинале, купленные Кирой на «Озоне» в марте, триста семьдесят рублей с бесплатной доставкой) и маленькая банка с мёдом от Пал Ильича из соседнего хутора. Мёд — липовый, из семьдесят четвёртого улья. У Лии с Пал Ильичом устойчивое взаимное уважение с прошлого лета: он ей единственной продаёт мёд по цене «для своих», она ему единственному не говорит, какая у него в руке подпись (у Пал Ильича подпись интересная — с двумя нарезами в районе локтя, следствие, по его словам, «химии шестьдесят четвёртого»; Лия его спрашивала про шестьдесят четвёртый ровно один раз, получила ответ «не твоё», и больше не спрашивает).


Карл, по утренней сводке от Ольги, в мастерской — допаивает свой последний модуль.

Карл третий год паяет модульный синтезатор по стандарту «Космо». Это британская вариация Еврорэка, придуманная одним англичанином из Рамсгейта (тем самым, у которого «музей (не)устарел»), — известен он тем, что собирает синтезаторы из сломанных игрушек Фёрби и плат Гейм Боя. У Карла ничего гейм-бойского в модуле не стоит; ему это излишне. Ему нужен звук четвёртого этажа, переведённый в тональность, которую можно записать на плёнку и слушать на обычных колонках. Он сейчас пробует вариант, в котором входящая подпись слушателя определяет, какой из генераторов включается следующим. Инструмент, играющий того, кто слушает. Ноты здесь выступают побочной продукцией. Теоретически — открытие. Практически — чёрный ящик из дюралюминия, пять ламп, три потенциометра без надписей, один тумблер, перепаянный за два года сборки четыре раза. Ольга его боится по-бытовому (в мае спросила у Карла напрямую: «он может шипеть в розетке?», Карл честно ответил «может», Ольга поставила ему в мастерской огнетушитель). Вэй Лин — молча одобряет: в апреле прошёл мимо мастерской, постоял у двери минуту, не вошёл; это у него форма высшей похвалы незаконченной работе.

(Идея — инструмент, отражающий слушателя — у Карла не оригинальная. Кит Фуллертон Уитмен, американский композитор, с начала двухтысячных пишет генеративные композиции на модульных синтезаторах: запускает патч и сидит сорок минут, не вмешиваясь, пока патч сам себя проигрывает. У Уитмена слушатель — сам Уитмен. Карл этот ход хочет повернуть на полный оборот: чтобы патч проигрывал не себя, а того, кто стоит напротив. Технически это означает обратную связь по подписи. Уитмен про подпись ничего не знает, и поэтому у него генератив идёт ровно. У Карла — идёт три минуты и начинает перегреваться: подпись слушателя оказалась горячее модулей.)

Карл сегодня планирует попробовать пятиминутный режим. Ольга, когда мне это сообщала в воротах, добавила одну фразу: «если задымит — выведите детей». Я принял к сведению.


Лия заняла крыльцо центрального корпуса. То самое, на котором мы с Кирой в две тысячи двадцать шестом узнали, что ей семь лет до первого слоя и девять до пробуждения, и на котором она в одиннадцать месяцев научилась говорить слово «ого», а в год и два — показывать пальцем на фиолетовую нитку над Ольгиной бровью и смотреть на нас, как на глухих.

Сегодня она там разложилась основательно. Синий сарафан с выцветшей от двух сезонов ромашкой на плече (Кира этот сарафан не выбрасывает, потому что Лия в нём лучше думает). Босиком, с ногами на нижней ступени. Блокнот на коленях. Цветные карандаши в жестянке от «Кускова» (Ольгин подарок в марте). Шрёдингер Младший на доске рядом, в позиции «дежурный наблюдатель с низкой готовностью к перемещению»: это его летний режим, энергетически экономный, при котором он в принципе присутствует, но в каждом конкретном перемещении экспертно сомневается.

Кира села на верхнюю ступеньку, в полуметре от Лии. В руках — термос. Она его открутила, налила в металлическую кружку, подула на чай (у нас с собой всегда чай; это у Киры биологический долг перед семейной традицией, в которой её мама в Сибири у озера наливала чай из термоса в любое время года в любой точке мира). Я пошёл в дом.

В доме меня ждал Вэй Лин с короткой ремаркой по очередному делу, которое на этой неделе Институт Пробуждения прислал Академии «на консультацию» — через третьи руки, без официальных логотипов, с припиской «крайне тонкая ситуация, требуется тихий разбор». Речь шла о девочке одиннадцати лет из Красноярска, у которой категория 4А, подпись нестабильная, мать в панике, отец в командировке на полтора года на Сахалин. Институт через посредника просил от Академии одну-единственную вещь: совет, что сказать матери. Это была новая форма прагматики Артёма: заказ совета с удержанием независимости сторон. По форме взаимодействие сотрудничеством ещё не называется; по содержанию — уже работа. Вэй Лин этот жанр уважал, если в нём была конкретная девочка. Про красноярскую девочку сегодня нам и надо было с Вэй Лином за полчаса выработать ответ.

Я вошёл в кабинет Вэй Лина. Чайник стоял. Чашки — две. Квинта на полке — молчала, как обычно.

После покупки

Эта глава входит в полную версию

Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.

· · Уже купили? Войдите

Письмо о новых главах и опытах

Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.