04
Эльза
В следующую субботу, в половине пятого, позвонили в дверь.
Я лежал на диване и читал Лие «Волшебника страны Оз», восьмую или девятую главу (я сбился и не признавался). Кира была на работе — в Академии, у Номы, где их маленькая группа разбирала последствия пикирующей чувствительности у пятилетних, чья статистика за последний квартал стала пугать всех кураторов. Кира обещала вернуться в Москву к семи.
Лия посмотрела на дверь. Посмотрела на меня.
— Это к тебе.
— Почему ко мне?
— Потому что подписи, — сказала Лия спокойно. — Я не знаю человека. Ты знаешь.
(Мы с ней договорились полгода назад, что Лия не обязана открывать дверь и не обязана определять, кто звонит. Это работа взрослых. В семь лет рано начинать сортировать посетителей по подписям — у Лии и так достаточно оперативной нагрузки: одновременно школа, два языка, ежевечернее чтение, пробуждение в шесть утра с собственной повесткой и периодический поход в Кострому через сон. Я её берегу. Если она всё-таки отмечает подпись — это уже добровольный её жест, вроде того, как ребёнок рассказывает родителю, что у него высокая температура.)
Я встал. Подошёл к двери. В глазок я по привычке посмотрел, хотя последние три года глазок мне стал бесполезен: я теперь слышу человека за дверью раньше, чем вижу. Сегодня за дверью стояла женщина среднего роста, в подписи которой не было ни страха, ни подготовленности, — одна только форма: кто-то пришёл по делу, и в голове у него чёткая процедура.
Я открыл.
— Даниил Сергеевич Рейнов?
— Да.
— Эльза Леонидовна Бренн, Институт Пробуждения Населения. — Она протянула служебное удостоверение. Пластик, голограмма, фотография. — У меня к вам беседа. Пятнадцать минут, если можно. Без записи. Я могу показать приложение.
Она достала планшет. На планшете — Госуслуги, раздел «Духовное здоровье», верифицированный визит, статус «личная встреча, Рейнов Д.С., 22 октября, 16:30», QR-код, срок действия — сорок пять минут. Всё по регламенту.
(Это, между прочим, новый жанр: личный визит государственного служащего, верифицированный через приложение. Раньше — протоколы, бумажки, повестки. Теперь — красивая плитка в Госуслугах с фотографией визитёра, его служебным номером и галочкой «сертифицирован ФГБУ». Смотрите, как приятно. Просто как вызов такси, только вместо такси — представитель государства. Валюта у этой услуги — ваше внимание. Деньги в схеме не участвуют.)
Я посмотрел на Эльзу Бренн.
Сорок лет, может чуть меньше. Тёмные волосы, собраны в низкий хвост. Очки в тонкой металлической оправе, тихие, дорогие (Майкита, или как там немцы это произносят; я на них насмотрелся на научных конференциях — их носят те, кто говорит умные вещи и хочет, чтобы умные вещи ещё и выглядели). Пальто — чёрное, длинное, строгое. Никаких лишних деталей. Она была собрана, как человек, который знает: его одежду прочитают за три секунды, и он оделся так, чтобы за эти три секунды никто не отвлёкся.
Голос — низкий, спокойный, без напора. Дикция чистая. Это был голос человека, который умеет не давить, и у которого эта способность — профессиональная добродетель, наработанная годами.
Она улыбнулась. Ровно на столько секунд, сколько положено улыбнуться незнакомцу на пороге.
— Я понимаю, что суббота, и я прошу прощения. В будни вы на работе в институте. По воскресеньям вы обычно с дочерью. Суббота в половине пятого — промежуток, в который вы, по расчёту, дома и без гостей. Если я неправа, скажите, я уйду и запишусь через приложение.
(Тут я впервые дёрнулся внутренне. По расчёту. Это означало, что она видела мой трекер в Госуслугах — а я на трекер явно не соглашался. Я в Госуслугах числюсь, потому что не числиться в Госуслугах в две тысячи тридцать третьем году — это уже пассивное сопротивление, за которое можно огрести штраф по статье о «гражданской дискоммуникации». Но я там только с обязательными галочками. Расчёт моего расписания в обязательные галочки не входит: это специальное расширение, которое подключают по запросу человека уровня старший консультант ФГБУ с прямым доступом к базе расширенного восприятия. Эльза, очевидно, такого уровня человек. И она пришла, заранее зная, что я дома, и что Лия со мной.
Это ожидалось. Это всё равно дёрнуло.)
— Заходите, — сказал я.
Я провёл её на кухню. Предложил чай.
— Спасибо. Без сахара. У вас зелёный есть? Юн У, желательно. Если нет — обычный.
— Юн У есть. Кира держит.
— Я знаю. Мне передавали.
(Мне передавали. Господи, с каким спокойствием она это произнесла — как будто это факт из технической документации. Не хочешь — не пей. Знает, что у меня в шкафчике чай, который в России продаётся в трёх магазинах, и знает, что мне об этом сообщала моя жена, с которой, судя по всему, Эльза тоже встречалась. Ну что я могу сказать. Держат в курсе. Профессионально.)
Я заварил Юн У. Подал. Она взяла чашку — двумя руками, бережно. Моя мать когда-то держала так же — с тем же уважением к фарфору, с каким сапёр держит найденное. Отпила, поставила чашку и открыла планшет.
— Даниил Сергеевич. Я из Института Пробуждения работаю с детьми первой природной когорты. Это дети, родившиеся после две тысячи двадцать седьмого года, у которых при первичной скрининг-оценке выявлены устойчивые признаки расширенного восприятия. У вашей дочери, Лии Даниловны Рейновой, две тысячи двадцать седьмого года рождения...
— Две тысячи двадцать шестого, — поправил я.
— Да, две тысячи двадцать шестого. Простите. Первая когорта по нашим протоколам — с две тысячи двадцать седьмого, но ваша дочь в предвестниках, индекс ЗНК-01 (группа «заранее наблюдаемой когнитивной особенности»). По данным детского сада № 1472 Хамовники, воспитатель Надежда Викторовна Прохорова в еженедельной форме П-7/ДВ («поведенческое наблюдение дошкольника в возрастной группе») отметила у вашей дочери семь из десяти маркеров первичного скрининга.
— Каких маркеров?
Эльза развернула планшет ко мне.
Это был — Архитектор-1.
После покупки
Эта глава входит в полную версию
Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.
· · Уже купили? ВойдитеПисьмо о новых главах и опытах
Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.