Небесный Код

Глава 9. Шестьдесят раз

Небесный Код14 мин

09

Шестьдесят раз

Страница записной книжки с рукописным ветвящимся деревом и подписями от руки.
Чарльз Дарвин. Первый набросок древа жизни в записной книжке «B», 1837. Сверху его пометка «I think». Источник: Charles Darwin, Public domain

Чарльз Дарвин опубликовал «Происхождение видов» в 1859 году. С тех пор биология опирается на три слова: мутация, отбор, наследование. В переводе с биологического это означает, что в ДНК случайно появляются изменения, среда отбирает тех, у кого эти изменения дают преимущество, и накопленное преимущество передаётся потомству, — цикл, который повторяется уже миллиард лет.

Схема работает, и никто с ней не спорит: длинная шея жирафа объясняется тем, что иначе он не дотянется до листьев на высоких ветках, маскировочный окрас бабочки — тем, что иначе её склюёт первая встречная птица. Всё логично, всё проверено, всё в учебнике.

Проблема в том, что учебник молчит о главном. Дарвин объясняет, почему у жирафа длинная шея, но молчит о том, откуда вообще взялся жираф. Бактерия прекрасно жила без шеи три с половиной миллиарда лет, и никакой «проблемы», которую решало бы наличие мозга, глаз и позвоночника, у неё попросту не было. Ньютоновская механика правильна для пушечных ядер и бесполезна для электронов; Дарвин правилен для адаптации и бесполезен для направления.

Но направление у этой длинной истории всё-таки прослеживается, — и это, по совместительству, самая неудобная тема современной биологии.


Слово «направление» в биологии — как слово «бог» в физике: все понимают, о чём речь, и никто не хочет произносить вслух. Потому что «направление» подразумевает цель. А утверждение, что у эволюции есть цель, — это телеология (от греческого «телос» — цель, конец). В биологии за телеологию бьют по рукам с 1859 года — с тех пор, как Дарвин объяснил эволюцию без цели.

И правильно бьют. Потому что фразы вроде «природа стремится к совершенству» или «бог направляет эволюцию» — это жанр человеческой проекции на безразличный к нам процесс, и в науке таким фразам делать особо нечего.

Если вы посмотрите на историю жизни на Земле без предубеждения и просто вглядитесь в данные, оставив за дверью и поиски заранее припрятанного целеполагания, и принципиальную защиту слепой случайности, — вы увидите тренд. Ясный, устойчивый, статистически значимый.


Сначала — одни факты, без всякой интерпретации, чтобы у читателя на всякий случай оставалось пространство несогласия с интерпретацией, которая придёт чуть позже.

3,5 миллиарда лет назад — первые клетки: голые, одноклеточные, без ядра и без затей. Дальше два миллиарда лет — и не происходит ровным счётом ничего. Бактерии плодятся, мутируют, приспосабливаются к чему угодно — и упрямо остаются бактериями, словно кто-то поставил эволюцию на паузу и ушёл на обед длиной в треть истории планеты.

1,5 миллиарда лет назад — появляются клетки с ядром (биологи называют их «эукариоты» — буквально «с настоящим ядром»). Принципиально другая архитектура: одна клетка проглотила другую, но не переварила, а приручила. Проглоченная клетка стала митохондрией — «электростанцией», которая до сих пор живёт внутри каждой вашей клетки и производит для неё энергию. Результат оказался сложнее, чем сумма частей.

600 миллионов лет назад — многоклеточность: клетки впервые начинают договариваться, делить между собой обязанности и работать бригадой, и из одного-единственного типа разворачиваются сотни специализаций — кожа, мышца, нерв, кость.

540 миллионов лет назад — кембрийский взрыв. За «мгновение» в геологическом масштабе (20–25 миллионов лет — ничто для эволюции, привыкшей к миллиардам) появляются все основные планы строения тела, существующие сегодня: глаза, конечности, нервные системы, скелеты, — как будто кто-то нажал «ускорить» на проигрывателе эволюции.

А дальше — рыбы, амфибии, рептилии, млекопитающие, приматы, Homo sapiens: каждый шаг даёт прирост сложности, интеграции и — если использовать язык Тонони — Φ.

Направление в этом ряду одно: от простого к сложному, от разрозненного к интегрированному, от бессознательного к сознательному.

Заметьте: ни один из переходов не постепенный, — каждый из них скачок. Два миллиарда лет того же простейшего бактериального быта — потом эукариоты. Миллиард лет одноклеточных — потом многоклеточность. Триста миллионов лет медленной эволюции — потом кембрийский взрыв. Это фазовые переходы: вода нагревалась, нагревалась — и вдруг скачком превратилась в пар.

После покупки

Эта глава входит в полную версию

Первые главы открыты бесплатно. Полная книга доступна после покупки и остаётся в вашей библиотеке.

· · Уже купили? Войдите

Письмо о новых главах и опытах

Не чаще раза в неделю. Без регистрации, отписка в одно нажатие.