Осознанный Отбор3 мин

От автора

Тёмный стол под лампой: слева толстая потрёпанная рукопись с закладками, справа тонкий скреплённый препринт, между ними карандаш.

Первая книга заканчивалась одним глаголом во втором лице множественного числа: проверьте. Позиция, что говорить, удобная — раздать задания и выйти из класса. С тех пор я проверял сам, и главный результат помещается в одну строку: технический препринт, на который та книга ссылалась, похудел с семидесяти восьми страниц до шестидесяти шести. Отчасти эта книга о том, куда делись двенадцать.

Только отчасти, потому что мои потери тут — частный случай. Пока я резал собственные разделы, до меня дошло, что на вычёркивании стоит всё остальное. Глаз держит в резкости пятно размером с ноготь на вытянутой руке и достраивает остальное поле по памяти, а вы за всю жизнь ни разу этого не заметили. Воспоминание переписывается ровно в тот момент, когда вы к нему обращаетесь, так что чтение памяти и её порча — одна операция. Среда оставляет от квантовой системы горстку устойчивых состояний и забирает себе всё прочее. Эволюция, правила которой давно записаны, четвёртое десятилетие отказывается заводиться в лаборатории.

Так появилось название вместе с подменой, которая в нём спрятана. На семинарах по управлению собственной жизнью вам продают «осознанный выбор», и продают, надо признать, успешно. Отбор к моменту вашего выбора успел пройти несколько раз, и ни на один из этих разов вас не звали. Осознанным остаётся последний шаг, да и то по праздникам.

Как и в первой книге, почти всё здесь чужое. Ярбус в шестидесятых сажал испытуемым присоску на глазное яблоко и записывал, куда те смотрят, — и получил на одном и том же холсте несколько непохожих маршрутов, где менялся только вопрос, заданный человеку до показа. Эттвелл и Лафлин посчитали, во что обходится коре один сигнал, и обнаружили бюджет, при котором работать одновременно может лишь малая часть нейронов. Бекенштейн ограничил количество информации, помещающейся в область пространства, и предел этот считается по площади границы. Надер показал, что поднятое из памяти воспоминание закрепляется заново и требует для этого синтеза белка. Фристон описал организм, который двигается ради того, чтобы поменьше удивляться. Зурек объяснил, почему из всех состояний классическими становятся немногие. Кронин и Уокер придумали, как измерить прибором число шагов, потребовавшихся для сборки молекулы, и получили в ответ скандал, продолжающийся до сих пор. Работы рецензируемые, ссылки на месте, моя часть — сложить их в один ряд и посмотреть, что из этого выйдет.

Собственного я пустил сюда немного и в самый конец, и все три раза это истории о том, как у меня что-то не получилось. Сначала величина, которую я вывел так красиво, что успел в неё поверить, и которая разошлась с данными «Планка» на сотне сигм, причём разошлась в моём же расчёте: когда твою теорию хоронят чужими руками, это ещё можно пережить, а вот собственными выходит куда воспитательнее. Потом движок, который я собрал так, чтобы врать себе было технически неудобно: отпечаток предсказания уходит в реестр раньше, чем начинается измерение. После пятидесяти двух заходов он исправно доложил, что работает всё лучше, а нового у него не прибавляется. А напоследок машина, которой мы несколько лет подряд выдавали ровную миллиметровку вместо глаза, а потом удивлялись, отчего одна и та же её деталь выходит то лучшей в системе, то худшей.

Этажей достоверности в этой книге четыре, на один больше, чем в прошлой: «проверено» (чужие статьи в рецензируемых журналах), «гипотеза» (моя модель, которую пока не разнесли, но и не короновали), «личный опыт» (я это пережил, доказать не могу) и новенький — «проверено и не сработало». Последний завёлся по необходимости, потому что «пока не доказано» звучит почти как «поставили опыт и схлопотали по рукам», хотя разница между ними примерно та же, что между «ужин остывает» и «ужина не будет», а держаться за это смешение выгодно ровно одному человеку — тому, кто книгу написал.

Ответа в конце по-прежнему нет, а к тринадцатой главе выясняется, что и сам вопрос обходится дороже, чем я думал, когда его задавал.

Книга, в которой автор три главы из тринадцати рассказывает, где он ошибся, продаётся хуже книги, в которой он прав. Это я тоже проверил.

Михаил Савченко
2026

От автора — Осознанный Отбор | Нейронная космология